Кристина Орбакайте: «Влюбчивость — наша семейная черта»

Кристина Орбакайте: «Влюбчивость — наша семейная черта»

С 50-летием Кристины Орбакайте смириться сложно. Потому что вообще ни в какие ворота не лезет. Или просто пора пересмотреть привычный хронометраж книги жизни, что считать молодостью, что зрелостью — и не только физической, но и ментальной.

Фото: facebook.com

Удивительна и феноменальна Пугачевская семья. У них все экстраординарно. В отгремевший блистательным «Постскриптумом» два года назад юбилей главы династии – Женщины, которая поет — многим так и не верится до сих пор. Попытка совместить красотку Пугачеву с ее задорным молодецким взглядом и сногсшибательным «луком» на картинках в Инстаграме да искрометных светских раутах с величием всех ее известных дел, достижений и самой Эпохи ее имени неизменно оборачивается когнитивным диссонансом. Но к нему уже как бы попривыкли. А вот Кристина…

К юбилею Кристины ее поклонники и фанаты прислали в «МК» целую филиппику с вопросами. Просили непременно спросить то, выведать это. Набралось на том «Войны и мира». Поклонникам интересно все до мелочей, читателям и нам — тоже. Певица днями прилетела из Америки, где у ее семьи второй дом, чтобы не просто красиво и ярко отпраздновать юбилей с семьей, детьми, друзьями, разделенными теперь не только границами, но и карантином, но и непременно провести этот день с любимой мамой. К тому же праздник – двойной, за четыре дня до собственного юбилея Орбакайте с семьей отпраздновали 30-летие Никиты Преснякова, старшего сына Кристины. Вот так родить, будто специально загадать, чтобы почти день в день, тоже феномен и экстраординарность. Талантливые люди, однако, талантливы во всем.

И что любопытно: за весь разговор Кристина ни разу не употребила слово «юбилей». Просто – «день рождения». Не специально, не вымученно. Она себя так ощущает – легко и молодо. Как и мама. Дочки-матери, яблоко от яблони…  

Бабушкин ликбез

— Перелетная птица в действии, — смеется Кристина Орбакайте, перемещающаяся даже во времена локдаунов и почти закрытых границ через океаны и между континентами с частотой маятника, — Потому что так жизнь распорядилась, что на месте не сижу. Даже в пандемию, казалась бы … К счастью, получается, что у меня есть возможность передвигаться — и отдыхать, и работать, и быть вместе с семьей. С марта по август, конечно, мы сидели в изоляции в Америке, а потом, начиная с сентября, у меня уже начались спектакли в Москве, в «Современнике» — «Двое на качелях», съемки, выступления небольшие. Поэтому все время в перелетах…

— Тяжело выдерживать этот ритм, постоянные джет-лаги, смену часовых поясов?

— Тяжелее то, что порой забываешь делать обязательные тесты (на коронавирус — «МК»), особенно когда часто перелетаешь. У меня бывало несколько перелетов в неделю в разные города и страны. Тест — это самая большая у многих проблема, потому что ты должен рассчитать время, везде разные лимиты — 48 часов,  72 часа. Если ты прилетел сегодня, а завтра опять улетать, то это часто проблема. 

— Где лучше или проще переживать пандемию — в Америке или в России?

— Это две страны, которые живут, живы и будут жить. Я очень люблю Европу, у меня там много друзей, но они все рыдают, потому что уже столько времени находятся в полном локдауне. Никуда вырваться не могут.

К моему дню рождения, все пытались, даже те, у кого есть русские паспорта, но не все смогли. Пытаются вакцинироваться, но это тяжело сделать, в России легче. И между Россией и Америкой по-прежнему остается прямая авиасвязь, что очень удобно.

— Жизнь в Америке тоже оживает, как у нас, где страх уже позабыли, типа – режь последний огурец?

— Не так, чтобы забыли, но да, все оживает, все открывается. При этом масочный режим соблюдают. Тем, кто полностью вакцинирован, разрешили по улице ходить без маски. Но на лбу-то не написано, что ты полностью вакцинирован, поэтому все стараются перестраховываться, носят маски. 

Американцы очень добропорядочные и законопослушные люди, особенно в Нью-Йорке, очень бережно соблюдают все правила приличия. В Майами немного по-другому, изначально все были более расслабленные. В прошлом году даже, в конце мая, как раз на мой день рождения, открыли уже в маленьком объеме даже рестораны. Получился такой подарок на прошлый день рождения, можно было отметить с друзьями в ресторане, а не втроем дома взаперти.

— В Америку – на отдых, в России – на работу?

— Туда я езжу прежде всего из-за дочки Клавы, они с мужем все время там, на хозяйстве, на воспитании. Она в Нью-Йорке учится в школе, третий класс заканчивает.

— Как быстро растут чужие дети! Школа общеобразовательная или с уклоном?

— Знаешь, у нее вдруг открылся очень хороший слух. Она всегда любила петь, подпевала по-английски и по-русски песням по радио, сейчас и по-испански поет, хорошо интонирует.

На весенние каникулы мы сделали ей подарок, привезли в Москву отметить день рождения с друзьями, она этого очень хотела. В прошлом году из-за карантина не получился праздник, о котором она мечтала. Теперь, слава богу, удалось. Придумали большую программу, чтобы было всем интересно, и детишки могли сами себя проявить: и выступали, и танцевали, и веселились.

Несмотря на свою скромность, Клава все-таки изъявила желание спеть. Была даже возможность в замке порепетировать с мамой (имеется в виду Алла Пугачева, — прим. ЗД). У мамы там есть все возможности – домашний кинотеатр, небольшая сцена.

Мы под минус включили фонограмму, подключили микрофон, мама вспомнила, что у нее была пару лет назад музыкальная школа для одаренных детей и провела небольшой ликбез. Клавочке это очень помогло выступить на свой день рождения, все отметили, что у нее хороший слух, а учительница по музыке даже определила, что у нее три полных октавы диапазона.

Во время локадуна она обучалась в музыкальной школе онлайн. Это, конечно, не очень удобно, особенно для ребенка, не хватает общения между детьми. Но с сентября они уже ходят в школу. С другими дополнительными занятиями пока сложнее. Хотим все-таки определить куда-то, чтобы она уже серьезно занялась пением. Плюс у нее языки – английский, русский, испанский.

— Куда же в Америке без испанского!

— Жить в Нью-Йорке или во Флориде и не говорить по-испански — все равно что в Киеве не говорить по-украински. Она мне уже даже переводит.

— Замечательная творческая династия, однако! Ты — певица и дочь своей поющей мамы, дочка поет, сын Никита Пресняков — уже состоявшийся музыкант, артист, его группа MULTIVERSE занимает видное место в нише альтернативного рока. Это, наверное, генетическая предрасположенность? Дети-внуки уже запели, правнуки на очереди?  

— Генетически, думаю, передается не пение, а творческое начало. Не обязательно петь. Дени (средний сын Кристины, — прим. ЗД) передалась, например, моя любовь к танцам. Он с детства любил танцевать, что-то такое изображать. Сейчас больше связался с артом, современным искусством. За Никиту я тоже очень болею и радуюсь, когда у него успехи. У него скоро грядет премьера мюзикла в Бернском театре, где он исполняет главную роль.

С сыном Дени.

Фото: Лилия Шарловская

— Разносторонний человек, а что ему ближе – музыка, актерство, режиссура?

— Это, кстати, моя черта, он любит экспериментировать, с энтузиазмом берется за все, что, как говорится, бог послал. Я очень рада, что он действительно болеет за свое дело — рок-музыку, но при этом еще и берет на себя ответственность играть в театре, снимать как режиссер видеоклипы, монтировать. Его уже знают и дают ему заказы как профессионалу. Он получил очень хорошую школу в Америке, и как человек, который чувствует музыку и ритм, он очень хорошо монтирует музыкальные клипы.

— Юбилей Никиты тебе, наверное, дороже, чем свой собственный?

— Еще в 13 лет Никита сам определил и решил, что он празднует два дня рождения: с семьей и с друзьями. Не мешает все в одну кучу. Мы, конечно, тоже продумали сюрпризы и подготовились, а с друзьями он отмечает в своем любимом месте на Истре, где вырос.  

— Бывший Аллин дом?

— Это его место силы. Он туда приезжает, там пишет, мечтает…

— Алла, и ты, наоборот, всегда собираете на праздники всех- одним веселым табором…

— Он так решил, когда еще был подростком. Не знаю почему, это было его личное решение. Мы не стали возражать. Я же, наоборот, всегда хотела, чтобы у меня были мама, папа на праздниках, потому что они всегда были в разъездах.

Но для мамы мой день рождения – святое, она всегда присутствовала. Если ее не было, значит, что-то шло не по плану, и я расстраивалась. Не часто, но бывало, как в прошлом году из-за локдауна. Иногда я куда-то уезжала в свои дни рождения: то в Нью-Йорк, то в Париж или в другие путешествия. Иногда я сама к ней приезжала, когда, например, она в Израиле была на лечении.

— В свое время трудно было представить Аллу бабушкой, когда ты родила Никиту. Но тебя представить в роли бабушки еще сложнее. Ты готова?

— Знаешь, уже когда рожаешь детей, то готовишь себя к тому, что когда-то будешь бабушкой или дедушкой. Я вообще выросла на маминой песне «Когда я стану бабушкой», только там был внук Егорушка, а у нас другие имена. Эта песня легкая, веселая, с развитием. И у меня всегда было такое представление о состоянии бабушки – легкое: эх, зажжем, внучок или внучка! 

Единственный муж

— Когда Никита начинал творческую карьеру, то сразу и даже жестко дистанцировался от семьи. Чтобы доказать собственную состоятельность? Отпрыску сразу двух знаменитых фамилий было, наверное, даже тяжелее, чем тебе?

— Я очень хорошо понимаю Никиту. Он борец за справедливость. И я тоже. У нас просто было немножко другое время: не было социальных сетей, где тебе все могут высказать всё, что о тебе думают, не было такого хейтерства. Но были газеты, передачи, потом уже появились таблоиды и «желтая» пресса, так что критика тоже была, как и злобствования.

Но меня, честно говоря, это не очень заботило. Мне очень нравилось то, что я делала, я была уверена в том, к чему стремилась: чего-то добиваться, побеждать свою природную скромность, неверие в себя. Я понимала, что преодолею это, если буду доверять себе, своим вкусам, но и прислушиваться, конечно, к людям, которым доверяю, в том числе и к маме.

У Никиты сложнее: у меня все-таки только мама, а у него — все. Он очень категоричен в этом плане, порой не дипломатичен, но родной же, поэтому мы его понимаем, знаем, что ему сложно. Но мы друг другу не протеже: он мне вдруг говорит, что прошел кастинг, что участвует в чем-то. Это для меня бывает сюрпризом, и я очень горжусь, что он не останавливается, все время ищет себя.

Никита Пресняков.

— Алле, судя по всему, очень нравится его музыка и то, что он делает. А тебе?

— Мне очень нравится, что теперь он стал петь еще и на русском. Раньше категорически признавал только английский, он все-таки вырос на западной музыке: Limp Bizkit, Linkin Park… Сейчас он стал уже сам писать тексты на русском.  

— Вы обсуждаете с ним его творчество? Даешь советы?

— Да, и иногда он даже прислушивается. С другой стороны, незачем нагружать своим мнением. Я очень аккуратно, осторожно это делаю, потому что и сама не очень любила, когда на меня давили.

В таком возрасте — 20-30 лет — тебе кажется, что ты знаешь лучше всех, ты «свежее» поколение, а остальные ничего не догоняют. Иногда аккуратно, не давя, говорю: «Вот здесь не полутон, а тон». Он отвечает: «Да нет, так задумано». Потом смотрю – поменял. Прислушался – мне приятно.   

— А насколько Алла повлияла на твое собственное становление как певицы? Или ты тоже все время делала по-своему?

— Она очень долго наблюдала со стороны, ей было интересно, что же из этого получится.

Не думали, конечно, что я стану действительно так серьезно заниматься, что не сдамся и не остыну. Мне даже порой не было времени давать советы, потому что меня сразу закружила какая-то творческая и гастрольная жизнь, и я стала уже сама вставать на ноги, учиться верить в себя на практике.

Стали собираться полные залы, люди стали приходить, уже песни мои знали, любили, пели. Сначала приходили на концерт посмотреть на дочку Пугачевой, а на второй тур уже приходили на Кристину Орбакайте. Но если в молодости к советам часто относишься скептически, то сейчас наоборот – сама больше спрашиваю советов. Так и Никита, когда уже многое понял, выплеснул юношескую энергию, и уже доходишь до такого состояния и осмысления, что тебе самому хочется мастер-класса, уже интересно советоваться, рассуждать.

Мое становление совпало с временами, когда в нашем шоу-бизнесе начиналась новая жизнь в 90-е годы: Пресняков, «А-Студио», «Моральный кодекс», Алена Свиридова, Валерия, Наташа Ветлицкая… Начали снимать клипы, появились новые фестивали. Все это было вместе и сообща, все было интересно, творчески и по-новому — как для нас, так и для опытных артистов. С годами, естественно, и мы стали опытными.

— Алла, говоришь, осторожно наблюдала за тобой. А к чему она тебя готовила, видела кем?

— Актрисой, конечно же, она меня видела.  

— Поэтому все и началось с «Чучела»?

— Да, поэтому с «Чучела» и началось (кинодрама 1984 г. режиссера Ролана Быкова, где 13-летняя Орбакайте сыграла роль самоотверженной и мужественной девочки, третируемой одноклассниками, — прим. ЗД). В то время я очень танцевать любила, и еще ходила в музыкальную школу, чисто пела. Но меня тянуло на что-то «масштабно-активное», хотелось как-то выразить себя.

Естественно, я хотела очень в кино, думала поступать после школы в театральный или во ВГИК. Но увлеклась именно эстрадными танцами, в какой-то момент мне захотелось после школы не продолжать учиться, а работать. Хотелось ощутить эти эмоции не только на каникулах, когда я ездила с мамой на гастроли, но и пожить этой жизнью самостоятельно. 

— А на каникулах ты и «пританцовывала» на Аллиных концертах?

— Сначала да, ездила с ней в составе балета, потом уже с Володей Пресняковым. Но через несколько лет созрела, захотелось дальше учиться, обретать актерскую профессию. К тому времени уже появились песни, я уже была достаточно известна как певица. И совершенно случайным образом мне предложили роль в первом спектакле «Понедельник после чуда», и после него я все-таки поступила в ГИТИС, пошла по профессии актрисы. С тех пор так и совмещаю обе ипостаси — я актриса, которая поет. Поэтому и свои программы визуализирую, театрализую. Мне интересно не просто петь, а все это вместе связать, чтобы не просто танец, а какой-то характер, чтобы песня была с определенной ролью, смыслом.  

Фото: Лилия Шарловская

— Короче, театр песни Аллы Пугачевой…

— Да, я выросла в этом театре песни Аллы Пугачевой, и конечно это дало мне такую школу… Я как губка впитывала все, ненавидела сидеть в зале, сидела только за кулисами. У меня был там свой стульчик. Смотрела, наблюдала, познавала, впитывала это состояние — как можно прожить одну песню по-разному, с разным настроением, как одну песню можно спеть и весело, и со слезами, и шутливо, и трагично. Смотрела, что происходит за кулисами, как не показать зрителям, что бы ни было у тебя на душе, как бы ты ни болел — такого рода вещи. Я перенесла этот театр на себя, в своих прилагаемых обстоятельствах.

— Где ты себя чувствуешь уютнее – в театре или на эстрадной сцене, если вообще есть такая дилемма?

— У меня натура неугомонная. Как и у Никиты, кстати. Для меня, например, было совершенной неожиданностью предложение Галины Борисовны Волчек сыграть в спектакле «Двое на качелях». К тому времени я уже достаточно давно не играла в театре. Не то что не видела себя в этом амплуа, было сложновато совмещать театр, кино, сцену, поскольку надо погружаться на определённый период в роль, в процесс.

Театр — это долгоиграющая история, постоянная, живой организм, который ты должен все время поддерживать в себе. За моей спиной уже было три постановки, мне все нравилось, но я не видела себя особо на театральной сцене. Но тут стало так интересно, даже рискованно. На риск в жизни я решаюсь редко, но метко. И для меня приглашение в «Современник» было действительно рискованным шагом. Но я справилась, и сейчас даже не знаю, как долго продлится мой «роман» с театром, не могу сказать. Пока он длится.  

— Зафиксировали, что тяга к творчеству – не только семейная традиции, но, видимо, и генетическая предрасположенность. Мама, ты, Никита, Дени, Клава, родители, дочери, сыновья, внуки — все поют, танцуют, актерствуют. А многомужество? Вы же с мамой будто соревнуетесь, кто больше мужей заведет…

— Ну, нет, у меня один муж официальный, на самом деле, всегда был и есть — только Миша.

— Но дети-то все – с разными отчествами, и все такие хорошенькие получились!

— Это были бойфренды. Как видишь, такая я не планирующая и неугомонная. И честная! Влюблялась, дети же не просто так появлялись. Просто обо мне всё знают, а про других нет. Обо мне с рождения все известно: сколько романов, что и как. Я ничего не скрываю.  

— Бойфренды и один муж… Но эти неугомонные поиски суженного – мамина черта? Искать, находить, разочаровываться, стирать ластиком, снова обретать…

— Я не то что бы искала, ситуации как-то сами складывались. Вряд ли здесь можно проводить такие параллели, я даже не знаю, как в других семьях это происходит. Наверное, было бы хуже, если бы все были одинокими: мать сидела бы с дочкой недовольная, дочка такая же. Ненавидели бы всех и себя не ценили бы. И только бы жили ради сцены, или ради друг друга. А тут есть возможность жить ради творчества и ради семьи, быть вместе со всеми и жить полноценной жизнью с любимыми людьми. Влюбчивость, это, наверное, наша семейная черта. Возможно, да, это что-то генетически заложенное.

— А вот как и Клава со всеми своими талантами пойдет по вашему пути?

— Мы ее недавно спросили: кем ты хочешь быть? Чтобы нам знать. Она ответила: «Я хочу быть мамой». Я сперва не поняла, хотела спросить: «Мамой, чтобы много было детей?». Нет, оказалось, — певицей… Посмотрим, как фортуна повернется, как судьба сложится. Все-таки жизнь актерская сложная.

С мужем Михаилом Земцовым и дочерью Клавдией.

И Резник все отрицал

— Ты помнишь свою первую песню?

— Конечно — «Солнышко смеется, ярко светит детям». Был такой композитор – Эдуард Ханок. Спела я ее в передаче «Веселые нотки», предвестнице «Утренней звезды». Это была ежемесячная программа, как «Песня года», только детская. В начале года я выступила, ее вел дядя Володя (Ухин) из «Спокойной ночи, малыши», а уже перед Новым годом на заключительном концерте был Юрий Николаев. Потом он несколько лет вел эти «Веселые нотки», а затем уже создал свой личный проект «Утренняя звезда». Поэтому все и говорят о той или иной певице: «Она с «Утренней звезды» появилась». Можно сказать, что и я тоже. 

— Это же было еще до съемок в «Чучеле»?

— Да.

— А там знали, что ты дочь Пугачевой?

— Мама мне аккомпанировала на инструменте — на рояле или пианино, я уже не помню. Тогда не было принято давать детям петь под какие-то оркестровые фонограммы. Все это игралось «как придется». Выступали какие-то детские хоры, или музыкальные коллективы народные, или под аккомпанемент.

На отборочной программе я была еще в первом классе, и мама мне аккомпанировала. Но она была не в кадре, сказала: «Чтобы меня ни в коем случае не показывали». А кто тогда знал, что есть такая девочка Кристина Орбакайте? Рояль убрали за кулисы, чтобы никто не видел, а мама сказала Ухину: «Попробуй только проговорись». Он, конечно же, пытался меня всячески вывести на чистую воду, расспрашивал: «Ой, Кристиночка, как ты хорошо поешь, какая песня хорошая, а у тебя в доме кто-то поет?» Я честно призналась: «Да, поет».

Но мама-то дома не поет, она только распевается, а поет в другом месте. У меня, естественно, вылетело из головы, что подумают прежде всего на маму. Я-то имела в виду бабушку! У меня бабушка всю жизнь пела дома. Она все время слушала пластинки Шульженко, с гостями пела. Для меня поющий дома человек — это бабушка.   

— И воспитывала она тебя, пока мама где-то пела…

— Да, и на передачу мама меня взяла от бабушки, привезла, саккомпанировала, я и спела. Поэтому на вопрос: «У тебя дома кто-то поет?», — я сказала: «Бабушка». А Ухин не может успокоиться: «А кто еще поет?». Я ответила: «Дедушка». И вижу, мама ему из-за кулис кулаком грозит… Я так и не раскололась.

— Для тебя эти первые выступления были же большим событием в жизни?

— Волнующий момент, конечно.

— А первой профессиональной записью стала песня Марка Минкова «Все еще будет»…

— Мы ее спели уже вместе с мамой. Карты уже открылись. Это было сразу после «Чучела». Сначала мы ее записывали для телевидения на студии в спорткомплексе «Олимпийский». И там на стене мама даже написала – то ли помадой, то ли карандашом для глаз — тем, что было под рукой: «Здесь спела в первый раз Кристина».

Первый клип «Поговорим».

Фото: Кадр из видео

— Фанаты судачат, что первая песня Игоря Николаева «Поговорим» в твоем репертуаре появилась, потому что Алла решила вдруг «омолодить» свой репертуар, а тебе отдала неликвид…

— Обычные праздные домыслы. Мама подбирала свой репертуар для «Рождественских встреч» в 1992 году. Игорь показал и эту песню, еще, по-моему, была «Озеро надежды». И мама наоборот говорит: «Нет, эта песня все-таки «юношеская», можно для Кристинки, наверное». В тот момент я как-раз была дома, и мама сказала: «Напой, давай попробуем». И все подхватили: «Давай, давай, напой».

— Часто ли Алла лично подбирала тебе песни?

— Нет, просто с нее началось, потом была «Позови меня», которую написал Василий Богатырев, он сам меня нашел, меня часто сами находили композиторы.

Была еще мамина «Горькое похмелье», Владимир Петрович Пресняков написал. И уже много позже с маминой подачи, с ее легкой руки появились «Мир», «Перелетная птица». Еще позже «Май» — она просто поменяла слова в припеве… Получился экспромт, мне понравилось, спела с удовольствием. 

Илью Резника спросили: «А вот Кристина исполняет вашу песню «Май»». Он удивился: «У меня нет такой песни, я ее не писал». А у мамы просто лежал текст «Как долго мы друг к другу шли, не замечая гроз и ливней. И вот настал тот день любви, согретый солнцем день счастливый». Она дописала припев: «Крепче обнимай, май, май, май. Чаще понимай, май, май, май». Так и получилась песня «Май». Он-то писал не про май, а припев получился про май. На музыку Игоря Корнилова получился хит… Вот и все песни. Все остальное я уже сама находила, или меня находили авторы.

— Известно, что у Аллы огромное количество неспетых песен, ходит поверье про легендарный чемоданчик с фолиантами, который она то теряет, то находит, то опять теряет. Сейчас она как-то участвует в твоей музыкальной деятельности? Не выдает из заветного чемоданчика чего-то вкусненького?

— Как раз в этом году выдала, ты прямо в точку попал. Очень давно ничего такого не приходило. У мамы собралось много неиспользованного материала, и когда она выбирала песни для своей юбилейной программы «Постскриптум», то нашла 4 песни, которые решила отдать мне. Говорит: «Они тебе лучше подойдут». Я их действительно прочувствовала, две уже записала.

— Какие же, не томи?

— Их еще никто не слышал. Это будет премьерой. Покажу одну на свой день рождения, она называется прямолинейно: «Я, Кристина Орбакайте», записала во время пандемии, когда был жесткий карантин. А от мамы будет песня «Сон во сне», она уже в работе, скоро выйдет клип на нее. А еще будет «Сигарета», которую я готовлю для своей новой юбилейной программы. Надеюсь, удастся провести ее осенью в Кремле, потому что его никак не могут открыть полноценно. Буду как раз летом заниматься постановкой, куда, конечно же, войдут новые песни.  

Не роды, а байки из склепа

— Твои фанаты прислали много вопросов. Любопытствуют, в котором часу ты родилась?

— Вот это самый сложный вопрос для мамы. Когда-то Павел Глоба пытался составить мой точный гороскоп, и я маму пытаю с тех пор, но она не может дать точное время. Я вот поминутно помню, когда родились мои дети. Всегда часы рядом были, я и фиксировала. Но, кроме того, что я родилась во вторник, мама больше ничего не может вспомнить. Кстати, и юбилей в этом году выпадает на вторник!.. В общем, этой неизвестностью я мучаюсь всю сознательную жизнь. Не может мама точно сказать: то ли в 7 вечера, то ли в 4, то ли в 5. Теряется в показаниях. Точно знает, что не утром, потому что «когда концерт должен был начаться». Мол, где-то в это время… 

— Великая артистка! Даже время измеряет категориями «до» и «после» концерта…

— У меня-то все было комфортно, современно, цивилизованно. А мама рожала, сам понимаешь, в каких условиях беспощадных…

— Ты — о советском роддоме?

— Ну конечно! На Пролетарской, сначала в коридоре лежала, потом… в общем, ужас. Когда женщины рассказывают, как раньше рожали наши мамы, то это реально «байки из склепа». Поэтому, видимо, от этого стресса она даже не запомнила время. 

— Поэтому настаивала, чтобы ты рожала за границей?

— Нет, это как-раз случайно вышло. 30 лет назад, когда я рожала Никиту, было не так легко специально поехать в Англию, чтобы рожать — кто бы дал визу? Это была случайная сопутствующая возможность. Был контракт, проба пера у одной рекординговой компании в Англии по культурному обмену с русскими артистами. Они предоставляли студию, музыкантов, композиторы были наши — Володя Пресняков, «А-Студио»… Мы там снимали квартиру, он творил, записывал песни, переведенные на английский язык. Мама взяла небольшой таймаут в своей деятельности, и два месяца мы с ней провели в Лондоне. Спонтанная история и, конечно, приятная возможность родить в то время именно там. Это сейчас в России есть возможности и условия, которых тогда не было.  

— А что с тем творческим обменом, заглохло?

— Тогда был интерес к русским музыкантам. У мамы, ведь ты помнишь, была громкая история в Швеции, вышел альбом. В Лос-Анджелесе поднимался «Парк Горького». Были другие интересные начинания. Потом все как-то сошло на нет. Кто-то пробивается, но просто, думаю, сама система по-другому стала работать. Раньше были фанаты-продюсеры, которые «топили за идею», как президент Kramer Guitars Деннис Берарди. Он так увлекся русской музыкой, что полностью погрузился в этих ребят талантливых – «Парк Горького».

Сейчас не то что потерялся интерес, просто своих много, и так есть кем заниматься. Если кто-то вырывается, то единицы. Конечно, нужен идеальный язык, нужно общаться, нужно петь без акцента. Работают какие-то артисты по ночным клубам, ресторанам, есть Polina, но она выросла уже в Америке, она американка, хотя и русская, у нее вот получается писать…

— А то, что былая симпатии между Россией и Западом сменилась враждой, как-то влияет на судьбы музыкантов, пытающихся выйти отсюда на мировую сцену?

— Мне тяжело рассуждать, если, честно, на эту тему. Потому что я такой резкой перемены не вижу. Часто все зависит от человеческих факторов.

— Вернемся к вопросам фанатов. Какие колыбельные песни ты пела своим детям? Если пела?

— У меня целая подборка. Во-первых, я продолжала то, что мне мама пела: от «Баю-баюшки-баю», до самой главной: «Из под горки катится, голубое платьице, на боку зеленый бант, тебя любит музыкант! Музыкант молоденький, звать его Володенька»

— Пророческая колыбельная!

— Да, было такое. Моя любимая — «Спи, моя Светлана» композитора Хренникова: «Рыбки уснули в пруду, спи, моя радость, усни!». Дэни мне заказы давал: «Теперь спой «Да-ди-дам». И, чтобы ребенок уснул, я ему пела, а он мне подпевал. Он же у меня даже в этом клипе снимался, поэтому эта песня была ему очень близка, он только под нее и засыпал, подпевая мне. 

— Вопрос, конечно, банальный, но поклонники интересуются: есть ли любимая песня?

— Трудно сказать, потому что к каждой песне ищешь подход, проживаешь ее.

— А ты пробовала сама сочинять, как это блистательно делает Алла? Если уж продолжать тему генетических предрасположенностей…

— Я могу, конечно, что-то подправить, но больше уважаю труд композиторов, особенно, если получается что-то «не похожее», потому что столько музыки, в которой слышишь то, что уже когда-то слышал. Я больше стихоплет, могу ради шутки что-то сочинить, даже на английском. Клава как-раз второй класс заканчивала в онлайне на пандемии, и у нас были задания. Мы с ней с удовольствием придумывали всякие веселые стишки для забавы. Хотя я не поэт, конечно.  

— Ностальгический вопрос про воспоминание из детства, которое греет душу, как знаменитое поле с васильками у Аллы…

— Детство вообще всегда греет душу, если даже вспоминаешь неожиданно какие-то детские мечты, о которых забыл, а потом, анализируя, понимаешь, что они сбылись. Многое идет из детства… Прибалтика, конечно же, всплывает у меня в памяти как совершенно босоногое детство, как заставка к какому-нибудь черно-белому фильму: когда я ездила в Литву к папе, к моим дедушке с бабушкой. Дюны, море, хутор…  

— И главный миф, сколько бы его не опровергали, — знаменитый кадр с ребенком из фильма «Женщина, которая поет», который везде подписывают: «Пугачева с дочерью»…

— Причем уже не раз официально заявляли: «Отстаньте от этой фотографии, это не я, это какого-то мальчика принесли в кадр», потому что в это время мне уже было 6 или 7 лет, когда вышел фильм «Женщина, которая поет», а там малыш сидит. Все равно пишут, топором не вырубишь…

— Такая вот волшебная сила искусства. С юбилеем! И чтобы эта волшебная сила у тебя и у всей вашей замечательной семьи только прирастала!

Кристине Орбакайте исполнилось 50 лет: юбилейные фото певицы

Смотрите фотогалерею по теме

Источник: mk.ru

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *