Алексей Рыбников: «У нас культ исполнителя, а о композиторах забывают»

Алексей Рыбников: «У нас культ исполнителя, а о композиторах забывают»

МОСКВА, 11 мая — РИА Новости, Ольга Распопова. На сцене театре Et Cetera готовятся к премьере оперы-драмы «Le Prince Andre. Князь Андрей Болконский». Постановку по мотивам романа «Война и мир» представляет композитор Алексей Рыбников, автор музыки к рок-операм «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнона и Авось», а также к советским фильмам «Усатый нянь», «Про Красную Шапочку» и «Буратино». В интервью РИА Новости он рассказал, почему не любит мюзиклы, как меняется публика в зале и что опасного в искусственном интеллекте. — Почему из всех персонажей «Войны и мира» вам ближе всего Андрей Болконский? — Для оперы очень важна драматичность, острота судьбы, градус переживаний — за этим интереснее всего наблюдать зрителю. В этом плане князь Андрей более интересная фигура, чем, скажем, Безухов, потому что первый — цельный во всех проявлениях, бескомпромиссный в любви. В романе именно Болконский с самого начала стал моим любимым героем. Но вообще у Толстого можно делать оперы о разных персонажах, и это будут полноценные произведения, настолько у него все характеры многогранные. — Первое название звучало как «Живые картины времен Александра I и Наполеона». Почему от него отказались?— У нас ведь не реконструкция исторических событий, хотя будут в тексте и отрывки из мемуаров Бонапарта, и манифест русского императора. Как известно, Толстой оперу и драму не любил. А мне захотелось убедить Льва Николаевича в том, что можно спеть его слова — у нас не стихи, а прозаические отрывки из «Войны и мира» — и они будут звучать естественно. — Жанр Le Prince Andre вы определяете как «опера-драма». Почему не мюзикл?— Мюзикл вообще не мой жанр — это, знаете, такая оперетта XX века. Там нет драматургии: поговорили-потанцевали и снова по кругу. Ни одного мюзикла за свою жизнь я не написал! У меня именно опера-драма, потому что это опера с вплетенными элементами драматического представления. — Вы говорили, что мюзикл — это шампанское с пирожными, рок-опера — водка с черным хлебом. А что же тогда опера-драма? — Полноценный обед! С первым, вторым и десертом: в качестве последнего, наверное, выступает московский театр «Новый балет», участвующий в нашей постановке. Ну а «водка с черным хлебом» — это батальные сцены, у нас будет и Бородино, и Аустерлиц. А на их фоне — история большой, но неудавшейся любви Андрея и Наташи. — Актеры поют в разных стилях: это и барокко, и оперное пение, и народное, и даже рэп. По-вашему, будущее за такими многожанровыми постановками?— Мне кажется, современному зрителю наскучат проекты, замкнутые в рамках одного жанра. Им ближе представление, в котором соединено несколько форматов — просто потому, что восприятие у нас изменилось. Из-за развития техники и соцсетей мы спокойно воспринимаем сразу несколько источников информации. — У Le Prince Andre долгая история? — Да, какие-то эскизы были около десяти лет назад. Но потом работу над произведением я остановил, занимался другими проектами. А ровно год назад представился случай оперу доработать: я на два месяца отключился от мира из-за пандемии. — Получается, вы один из тех редких людей, которые плодотворно провели карантин. — Думаю, любому художнику затворничество, пусть даже и вынужденное, должно пойти на пользу. — Есть ли другие произведения, которые тоже ждут своего часа?— Три игровых фильма — откладываем премьеру, пока не закончится пандемия, потому что зрители пока не очень охотно идут в кино. Надеюсь на следующий сезон! — Вы в свое время писали много музыки для кино. Не планируете вернуться к этому?— Нет, пожалуй, хватит, теперь только личные проекты. Мне интересно воплощать собственные идеи, а не озвучивать чужие. — В интервью вы как-то сказали: «Народ не очень связывает музыку с моим именем, это такой исторический казус». Как так получилось? — Мою музыку слышали, знают, но просто не интересуются, кто автор. Мне кажется, всеобщее пренебрежение к композитору происходит из-за культа исполнителя. Почему-то считается, что певец важнее, хотя он может вообще не понимать произведение, которое исполняет. Вот на Западе больше принято работать над личным брендом, чем у нас. Я пытаюсь сейчас этот факт исправить, буду выпускать именные альбомы. — Мне кажется, вас все же знают как создателя рок-оперы «Юнона и Авось». — Сейчас, возможно, да. Но для большинства это по-прежнему спектакль Ленкома, и зрители вспомнят имена актеров и режиссера, но не композитора. А я, автор музыки, на афише там значился где-то между сценографом и художником по костюмам. — Как вам кажется, современной публике ближе сложные электронные инструменты или, напротив, старый добрый симфонический оркестр? Ведь полные залы, причем молодежи, собирает, скажем, Теодор Курентзис. — Будущее не за отдельными инструментами или стилями, а за талантами и гениями. В музыке сейчас — эпоха расставания с постмодернизмом, и в XXI веке возможно сосуществование всего — так зачем чем-то одним ограничиваться? Напротив, нужно использовать весь накопленный опыт. Неинтересное само собой отсеется, а лучшее продолжит развиваться. Курентзис, кстати, прекрасно сыграл мою Пятую симфонию, тогда как Шестую — маэстро Гергиев. — Представляю, какие это эмоции — услышать, как твое произведение играют дирижеры такого уровня!— Но и им-то тоже счастье исполнить не почивших классиков, а композитора, который сидит в зале. Причем написанное специально для дирижера и в первый раз. — А публика меняется?— Да, и к лучшему. Ей хочется настоящего. И тратить деньги на «хунвейбинов», которые просто хотят «сбросить с парохода современности» все старое, не заменив его ничем стоящим, зрители долго не будут. Они возвращаются к классике, которая вызывает глубокие и сильные переживания. — Как вы относитесь к музыкальным сервисам, которые автоматически слушателям подбирают музыку? Покупаешь подписку — и слушай готовый плейлист. Удобно?— Это скорее трагично и грустно. Мне кажется, пользуются ими те, кто не хочет себя напрягать, не желает сам искать, думать. Все перекладываем со своего интеллекта на искусственный. Разве это хорошо? И ведь сейчас эта модель не только на музыку распространяется, но и на отношения. Хочешь найти себе пару — загружаешь свои пожелания в приложение. И все тебе выдается в готовом виде. Напоминает антиутопию. — Зато экономит время, потраченное на попытки и поиски. — Ну это — если бы вам доктор прописал зарядку, а вы бы наняли робота, который за вас делает эти упражнения. Чтобы «время сэкономить». Музыка и искусство сделаны не только для того, чтобы их «потреблять», нужно еще потратить усилия на поиск того, что вам нравится. Так тоже развивается сознание. — А мода на винил и кассеты — тоже тревожный знак?— Как раз хорошая тенденция: назад к прежнему «теплому» звуку. Это носители, к которым возвращаются, когда устают от цифровой неосязаемой музыки. — В вашей автобиографии «Коридор для слонов» вы пишете: так как по восточному гороскопу вы Петух, то всегда «находите в себе силы взлетать снова, даже будучи почти ощипанным». Как же сохранять этот оптимизм?— Без умения не падать духом сейчас вообще никуда, учитывая, какие жизнь нам преподносит сюрпризы. Так что, поверьте, оно уже у всех нас есть, врожденное. Ведь в нас изначально заложено столько сил, тепла и энергии! Просто нужно научиться не забывать об этом.

Источник: ria.ru

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *